Завершая введение к своей книге, Валид Фарес утверждает: то, что происходит на Ближнем Востоке – это «борьба в сердце Земли», от нее зависит глобальное политическое будущее в XXI в. «Либо джихадисты захватят власть в двадцати одной арабской стране, Иране, Турции и в значительных регионах Африки и Южной Азии, либо победа будет за молодым, решительным поколением демократов и гуманистов», – заявляет автор.

Вскоре после того как американское издание книги Фареса вышло в свет, «в сердце земли», если продолжать его метафору, случился «инфаркт». 17 декабря 2010 г. 26 летний торговец овощами Мохаммед Буазизи совершил Самосожжение перед зданием мэрии провинциального тунисского городка Сиди Бузид. Тем самым он протестовал против действий властей, конфисковавших его товар из за отсутствия лицензии на торговлю. Это событие стало искрой, которая воспламенила Массовые волнения в Тунисе, а те, в свою очередь, вызвали «эффект домино» – волну беспорядков во многих странах Северной Африки и Ближнего Востока.

Крах казавшихся незыблемыми диктаторских режимов в Тунисе и Египте. Гражданская война в Ливии, которая переросла в крупный международный кризис из за вмешательства Совбеза ООН и НАТО. Длительное противостояние в Йемене, в ходе которого еще одного президента автократа чуть не убили. Фактическая оккупация Бахрейна Саудовской Аравией, которая помогла суннитской верхушке подавить протесты в основном шиитского населения. Жестокие и кровопролитные столкновения в Сирии, где алавитская элита во главе с Башаром Асадом пытается сохранить контроль над многонациональным и поликонфессиональным обществом. Это только самые яркие проявления «арабской весны», кроме них волнения разной интенсивности произошли в Алжире, Иордании, Мавритании, Марокко. Легким испугом отделались пока наиболее богатые государства региона – Саудовская Аравия, Объединенные Арабские Эмираты, Кувейт, Катар, способные тушить социальный пожар почти неограниченным количеством финансовых вливаний.

Их, однако, беспокоит другое – перераспределение геополитических сил в регионе, разрушение привычного статус кво. И здесь включаются уже иные факторы: рост активности и влияния Ирана, которого арабские монархии боятся куда больше, чем, скажем, извечного противника Израиля, связанная с этим постепенная мобилизация шиитских меньшинств, меняющаяся Турция, которая перестала быть лояльной частью Запада, трудно предсказуемая динамика внутри Палестины, наконец, непонятное будущее американского военно политического присутствия в регионе.

Иными словами, огромный регион Большого Ближнего Востока, который простирается от северо западной оконечности Африки до Южной Азии, пришел в движение. Удивляться такому развитию событий не приходится, хотя никто не ждал их именно сейчас. Ведь политический дизайн этой части мира, по сути, почти не менялся со времени деколонизации. В частности, примечательно, насколько мало – по сравнению с другими уголками планеты – ландшафт Ближнего Востока затронули катаклизмы конца ХХ – начала ХХI в., хотя среди них была, между прочим, и «Буря в пустыне» – грандиозная международная операция по освобождению Кувейта, аннексированного Саддамом Хусейном. Тогдашний смерч кардинально перекроил Европу, стер с географической карты Советский Союз, стимулировал трансформацию Восточной и Юго Восточной Азии (не только ускорение реформ в Китае, но и демократизация Южной Кореи, Тайваня, Индонезии), запустил модернизацию в Индии, вывел из моды диктатуры по всей Латинской Америке и содействовал отмене режима апартеида в Южной Африке. И только на Ближнем Востоке у власти сохранились авторитарные режимы, зачастую – даже без персональных изменений, в лучшем случае предпринявшие косметические меры по улучшению имиджа.

Отдельные эксперименты с демократизацией давали результаты от плачевных до катастрофических. Гражданская война в Алжире после победы на выборах 1991 г. Исламского фронта спасения, приход к власти ХАМАС после голосования 2006 г. в Палестине, не говоря уже о «навязывании демократии» в ходе второй иракской войны, начатой Соединенными Штатами в 2003 г.

Исходя из этого, легко сделать вывод о том, что перемены были объективно неизбежны, предпосылок для них накопилось достаточно, а поводом в какой то момент могло послужить почти что угодно. Можно долго гадать, стечение каких именно обстоятельств привело к социально политическому взрыву зимой 2010/11 г. Возможно, когда нибудь изучение рассекреченных материалов прольет свет на катализаторы событий, но сейчас это совершенно непринципиально, поскольку куда важнее не то, что стало причиной перемен, а то, к чему они ведут.

Фарес уверен, что борьба на Ближнем Востоке идет между «силами, нацеленными на установление деспотического фундаменталистского Халифата», и «гражданским обществом, ориентированным на демократию и социальные свободы». Он полагает – и, как показали события, совсем небезосновательно, – что деспотические режимы, которые десятилетиями презентовали себя в качестве гарантов стабильности и единственного барьера на пути исламистов к власти, не удержат ситуацию под контролем. Западная трактовка «арабской весны», к которой после некоторого замешательства склонились и медиа, и политики, заключается в том, что это – восстание демократических масс против тиранических режимов, аналог «бархатных революций» в Восточной Европе в 1989 г. Однако простые и понятные схемы, легко усваиваемые общественным сознанием и политическими элитами, опасны тем, что способны привести к кардинально ошибочным выводам о сущности происходящего.

В Восточной Европе, несмотря на несколько десятилетий подавления, существовала четкая политическая альтернатива коммунистической власти – относительно структурированная в идейном плане и интеллектуально состоятельная оппозиция. А также четкое представление о той общественной системе и геополитической ориентации, к которой следовало стремиться. Практически все восточноевропейские страны сразу оказались под западным патронатом – не навязанным им, а горячо желанным, принимаемым добровольно.

На Ближнем Востоке ничего этого нет. Жестоким автократическим режимам, которые, вероятно, действительно исчерпали свой потенциал, противостоят стихийно сложившиеся и крайне разношерстные сообщества, объединенные исключительно ненавистью к правящей верхушке. Вероятно, среди них попадаются и активисты «гражданского общества, ориентированного на демократию и социальные свободы», и «силы, нацеленные на установление деспотического фундаменталистского Халифата», и отколовшиеся от режима его верные слуги, и просто выходцы из не представленных во власти племенных и этнических групп. Главное, что свержение тирана в такой ситуации – не завершение кризиса, а лишь его начало, поскольку после него нет ответа ни на один вопрос, связанный с будущим нации.

Примеры государств, где лидеры действительно сменились, свидетельствуют о том, что залогом управляемости является сохранение прежних каркасов – ни в Тунисе, ни в Египте революционеры так и не получили власти (по крайней мере пока), хотя санация прежних элит и произошла. И дело не только в том, что прежняя номенклатура не желает выпускать из рук рычаги. Дилемма египетских военных, которые в итоге и отстранили Хосни Мубарака от власти, заключается в том, что они были бы готовы передать бразды, но всерьез – и неспроста – опасаются, что результаты выборов не позволят сформировать ответственное и устойчивое правительство. А нестабильность власти в арабском мире – это совсем не то, что чехарда сменяющих друг друга кабинетов в Европе.

Не стоит забывать, что даже в «цивилизованной» Восточной Европе неоднородные государства не сохранились после ухода тоталитарных режимов, в лучшем случае разведясь спокойно (Чехия и Словакия), в худшем – в результате кровавых междоусобных войн (республики бывшей Югославии). Многие государства Ближнего Востока – образования сами по себе искусственные, с очень пестрым составом населения и обязанные своими границами картографам бывших колониальных держав. Отсутствие «железной руки» способно стимулировать процесс перекройки территорий, тем более что в ряде случаев это будет связано с борьбой за природные ресурсы. «Мирный» (после долгих лет гражданской войны) раздел Судана может стать предвестником дальнейшего передела.

Что же касается внешнего патроната, то ситуация еще менее предсказуема. Попытки великих держав применять имеющиеся инструменты для решения новых задач приводят к конфузам – долгая и бесславная кампания НАТО в поддержку «ливийских повстанцев» дискредитировала альянс и окончательно запутала ситуацию в этой стране. Зато ливийский урок усвоил Башар Асад – не сдаваться, а сопротивляться и давить, только так можно сохранить шанс на власть. Типичный пример действия «закона непредвиденных последствий».

В отличие от Европы конца ХХ в. на сегодняшнем Ближнем Востоке нет «большого проекта», в который могли бы вливаться освобождающиеся от тирании народы. Под ударами «демократического пробуждения» в регионе рухнули два наиболее прозападных режима. Третий диктатор, также тесно связанный с Западом – президент Йемена Али Абдалла Салех, – фактически утратил власть. Ни США, ни Европа не смогли и не захотели поддержать своих надежных и многолетних партнеров, поспешив оказаться на «правильной стороне истории». Однако будущим правителям, кто бы ими ни стал, явно придется больше ориентироваться на мнение «арабский улицы», настроенной в массе своей антиамерикански и антиизраильски. А легкость, с которой прежние патроны отказались от своих бывших клиентов, способна насторожить других союзников Соединенных Штатов – имеет ли вообще смысл ставка на столь переменчивых партнеров?

Примечательно, что революционная волна продемонстрировала устойчивость архаичных по форме монархий Персидского залива, разрушив или как минимум поставив под сомнение республиканскую форму правления. Это вполне объяснимо. В династической монархии властитель, даже непопулярный, обладает неоспоримой легитимностью. А вот попытка передать власть по наследству или обеспечить пожизненное правление в формальной республике (как Тунис, Египет, Ливия, Сирия) вызывает растущий ропот.

Но это означает, что укрепляются позиции наиболее консервативных и по определению антидемократичных элит арабского мира. Не случайно короли Иордании и Марокко поспешили вступить в Совет сотрудничества арабских государств Персидского залива, хотя, строго говоря, к заливу никакого отношения не имеют. Эта организация, где солирует Саудовская Аравия, превратилась в своеобразный «Священный союз», антиреволюционный клуб. Именно под эгидой Совета саудовские войска наводили порядок на Бахрейне. На фоне неизбежных дальнейших потрясений в странах, охваченных революционными движениями, оазисы консервативной стабильности могут приобрести дополнительную привлекательность.

Желание свести всю многообразную мозаику к бинарной оппозиции вполне понятно – задача исследователя структурировать реальность, предложить читателю метод ее осмысления. Автор, по сути, доказывает, что арабские демократы существуют и являются аналогом польской «Солидарности», чехословацкой «Хартии 77» или литовского «Саюдиса», движений, в которых вызрела дееспособная альтернатива коммунистической власти. Правда, уверенность Валида Фарекса в том, что судьба Ближнего Востока и мира в целом будет решаться в столкновении демократов гуманистов и реакционеров джихадистов, пока не находит подтверждений. Голоса первых слышны в основном на конференциях в Европе и США, да и вторые, как ни странно, оказались застигнуты врасплох темпами и масштабом перемен.

Тем не менее «Революция грядет» – это, говоря словами вождя мирового пролетариата, «чертовски своевременная книга». Автор предоставляет нам обильный фактический материал, на основании которого вдумчивый читатель способен, во первых, ориентироваться в событиях, во вторых, составить собственный прогноз возможных перемен.

Ближний Восток вступил в период длительной неопределенности. Инерция покоя сменилась инерцией движения, и ее хватит на годы вперед. В этом смысле регион с опозданием влился в тот же бурный поток, в котором уже довольно давно оказался весь остальной мир. Международная система вступила в финальную фазу распада прежнего мироустройства, и как минимум в ближайшее десятилетие скорость и непредсказуемость хода событий будут только усугубляться.

1 Государственные перевороты (Фр.). – Прим. пер.

1 Салафизм – направление в исламе, ориентированное на образ жизни и веру, принятые в ранних мусульманских общинах.

2 Хомейнизм – современная эклектичная политическая религия, ставящая целью постепенное вытеснение неисламских правительств и создание альтернативных экономических, социальных, юридических, культурных и других государственных институтов.

1 Protégé – протеже; пользующийся чьим либо покровительством (Фр.). – Прим. пер.

1 Услуга за услугу (Лат.). – Прим. пер.

1 Cause célèbre – громкое дело (Фр.). – Прим. пер.

2 Fait accompli – свершившийся факт (Фр.). – Прим. пер.

1 Имеется в виду американский город Тампа, где располагается организация «Американская ассоциация пакистанцев». – Прим. пер.

1 Медаль Почета (Medal of Honor) – высшая военная награда в США; учреждена в период Гражданской войны в 1862 г., вручается президентом США от имени конгресса. – Прим. перев.

1 Coup d’état – государственный переворот (Фр.). – Прим. ред.

1 Сирияне неоднократно упоминаются в Ветхом Завете. См. 1 я книга Паралипоменон, 18:5–6; 19:10–19. – Прим. перев.

1 Латинцами (или латинянами) называли жителей Западной Европы в период Крестовых походов – в отличие от «греков», жителей Византии. – Прим. перев.

1 Cause célèbre – скандальный процесс, громкое дело (Фр.). – Прим. перев.

— Я схоронил две жены и кучу любовниц и не намерен больше иметь ни одной!
терпеть не могу самоубийц, использующие чужие веревки и табуретки для собственного повешивания.
Мы ещё такое построим, что с Марса будут смотреть и удивляться!
Каждая плохая ситуация - это замаскированная удача.
Если хочешь иметь то, что никогда не имел, тогда сделай то, чего никогда не делал.
Как ты догадалась?? Я имею в виду как ты узнала, что он заражен?
— Она тебе не пара.
Никто не знает лучше настроений людей и состояния дел в стране, чем почтальоны!
Кто-то верит в чудеса, кто-то нет, а есть те, кто не знают, что такое чудеса, но делают их.
Поверхностный человек верит в удачу и обстоятельства. Сильный — в причину и следствия.
Обходя разложенные вокруг грабли, ты лишаешь себя бесценного опыта.
Если у тебя есть мечта, то у тебя есть возможность осуществить ее.
Курение — психологическая потребность заполнить пустоту внутри себя... хотя бы дымом
— Я всегда знал, что мое оружие войдет в тебя, но не думал, что это будет меч.
Надо уметь закрывать скучную книгу, уходить с неинтересного фильма, увольняться с плохой работы и расставаться с людьми, которые не дорожат тобой.

На Ближнем и Среднем Востоке есть много мужчин и женщин, ведущих борьбу за демократию и свободу. В некоторых странах Среднего Востока, например, в Ливане, Иране, Ираке и Судане, существуют массовые народные движения. Некоторые активисты этих движений отмечены на международной арене.

Джошуф Муравчик в книге The Next Founders («Следующие основатели») выделил семерых человек, которых назвал «моделями следующего поколения»31. В числе названных им людей есть два диссидента, с которыми я встречался и обсуждал проблемы. Это Митхал Аллуси и Аммар Абдельхамид. Аллуси, которого Муравчик назвал «Политиком» диссидентом, – член иракского парламента и лидер кампании за демократизацию и либерализацию политической системы Ирака. Абдельхамид, в молодости бывший исламистом, возглавляет неправительственную правозащитную организацию «Тхарва» и ведет борьбу за демократизацию сирийского гражданского общества.

Мохсен Сазагара, в первые годы режима Хомейни работавший в государственном аппарате, стал жертвой гонений со стороны властей и в конце концов эмигрировал на Запад. Палестинский активист правозащитник Бассем Эйд – самый отважный представитель палестинского общества. Он бросает вызов не только израильским властям, но и властям Палестинской автономии и движения «Хамас». В Египте Хишама Кассема считают смелым издателем, выступающим в защиту свободы печати, а в Кувейте феминистка и член парламента Рула Дашти становится образцом будущего женщины в демократической политике. Ваджиха аль Хувайдер, защитница прав женщин Саудовской Аравии, – журналистка, живущая в Саудовской Аравии и часто публиковавшая свои статьи в газете Al Watan, но эта газета недавно прекратила публиковать ее статьи, потому что в них содержится критика системы ваххабизма.

В Саудовской Аравии все громче звучит голос журналиста Мансура аль Ногайдана, считающего, что ислам нуждается в реформации32. Аяд Джамал Эллин, иракский теолог, стал известен благодаря своим призывам не только к политическим реформам, но и реформам концепции джихада. Весьма успешный полемист, Джамал Эддин стал вдохновителем арабской молодежи, в том числе блогеров и активистов, критикующих основы идеологии джихадизма. Египетский либеральный политический мыслитель Тарек Хегги, с которым я встречался и который читает лекции о реформах в крупных университетах и интеллектуальных центрах Среднего Востока, стал еще одним образцом для подражания для молодежи, стремящейся к демократизации33.

В Иордании журналист Рана Хусейн помог создать Национальный иорданский комитет по ликвидации так называемых преступлений чести34. В Бахрейне Гхада Джамшир, активистка движения за права женщин, выступает за реформу шариатских судов страны и основала Комитет петиции женщин. В Египте драматург Али Салем выступает с критикой экстремизма. Дийя аль Муссави, шиитский священнослужитель из Бахрейна, стал одним из самых влиятельных поборников гуманизма и демократии на мусульманском Среднем Востоке. Аль Муссави успешно опровергает доводы джихадистских пропагандистов и открывает интеллектуальный путь к мусульманской антиджихадистской революции35.

Несомненно, люди, проповедующие свободу на Среднем Востоке, действуют активно, самоотверженно. Они становятся провозвестниками грядущих революций. В этой книге я упомянул лишь несколько имен, не назвав многих других людей, составляющих авангард, вершину айсберга. На нынешней стадии борьбы этих людей можно рассматривать как Давидов, выступающих против бесконечно могущественных Голиафов. Но будущее Среднего Востока покажет (как показало время в других районах мира), что угнетенных, стремящихся к борьбе за свободу, намного больше, чем можно подумать.

Не гонись за деньгами - иди им навстречу.
Доверься мне, правила просты, но их нарушение чревато смертью.
Люди чаще капитулируют, чем терпят крушение.

Зависть людей показывает, насколько несчастными они себя чувствуют.
Не убивай их, а спасай… Ставь под испытание… Если они пройдут испытание, то станут другими людьми.
— Она тебе не пара.
Ты выглядишь так, как я себя чувствую.
Успех приходит к тем людям, которые ясно и отчетливо излагают свои идеи, выражают желания и ставят требования.
Что ж оно будет, коли все грамотными станут?
Я намерен реквизировать корабль, набрать людей на Тортуге, чтобы вершить разбой на потребу своей чёрной душе.
Никакое дело, которым вы занимаетесь, не может быть важнее, чем вы. Дело — это приложение к вам, а не вы — приложение к делу.
Каждый человек архитектор своего счастья.
Неплохо для человека.
Кто-то верит в чудеса, кто-то нет, а есть те, кто не знают, что такое чудеса, но делают их.

В последние несколько лет по обе стороны Атлантики появился ряд мусульманских гражданских лидеров и лидеров мусульманских общин, ставших маяками антиджихадизма. Пользуясь свободами, предоставляемыми либеральными демократиями, это новое поколение активистов, по видимому, стало находящимся в эмиграции ядром будущего демократического движения в политике исламских стран.

Д р М. Зухди Джассер – сириец по происхождению и председатель Американского исламского форума сторонников демократии, с которым я познакомился после 2001 г. Я считаю Джассера человеком, наиболее четко формулирующим свои мысли и наиболее сосредоточенным на живущих в Америке мусульманских лидерах. Джассер обрел значительный вес в дебатах о мусульманах и джихадистах. Он завел архив борьбы, которую умеренные мусульмане ведут с исламистами, и обнародовал часть своего архива на канале PBS. После того как эта телевизионная компания отказалась продолжать обнародование, их пришлось предавать гласности в других СМИ и в Интернете28.

Д р Хидиех Мирахмади – руководитель антиэкстремистского интеллектуального центра. Мирахмади – последовательница суфизма, весьма активно выступающая в США, Европе и Южной Азии с призывами к умеренности. Я часто встречал Мирахмади в конгрессе США, на «круглых столах», где ее выступления имеют успех29. Насер Хадер, с которым я познакомился в Европе, – еще одна звезда движения демократических реформ в исламской политике. Член датского фолькетинга, ливанец по происхождению, Хадер оказывал сопротивление огромной исламистской сети в Дании и Европе и в глазах многих мусульманских демократов стал ведущей фигурой исламской политики на Западе и, возможно, в международной политике.

Мааджид Наваз и Эль Хусейн – британские мусульмане пакистанского происхождения. Они живут в Великобритании и являются основателями антиэкстремистского интеллектуального центра «Квилльям». Наваз и Эль Хусейн помогают британским властям в разработке мер противодействия влиянию ваххабизма и стимулирования плюрализма в мусульманских общинах30. Зассен Чалгхуми, священнослужитель из Туниса, основал организацию «Конференция имамов», ставящую перед собой задачу содействовать межрелигиозному пониманию во Франции. Чалгхуми – активный сторонник предложенного французским правительством запрета на ношение бурки. Во Франции Басам Таххан, сирийский интеллектуал, с 2006 г. преподающий в Париже, считает, что ислам нуждается в реформации, подобной протестантской реформации в христианстве. Во Франции же действует и уроженец Туниса Аль Афиф аль Акхадар, который отстаивает идеалы светского ислама и выступает против ваххабитской версии исламского права.

Путь к победе полон работы над собой.
Каждый человек архитектор своего счастья.
Смелость не всегда кричит. - Иногда это тихий голос, который говорит в конце дня "Я попробую еще раз завтра".
В гавани корабли в безопасности - Но их строят не для этого.
Не ждите чуда! Чудите сами.
Ваше будущее создается тем, что вы делаете сегодня, а не тем, что будете делать завтра.
Человек, который почувствовал ветер перемен, должен строить не щит от ветра, - а ветряную мельницу.
Жизнь окружающих — не тема разговоров культурных людей.
Каждая проходящая минута - это ещё один шанс всё изменить.
Неплохо для человека.
Человеку необходимы годы подготовки, чтобы обрести способность творить без зрителей.
Жизнь не надо растягивать, ее нужно наполнять.
Только тот, кто верит в себя сам, может убедить в этом других.
Одни отдыхают летом, другие - там, где лето.
Вероятно, мы, смертные, только тогда можем быть истинными философами, когда сознательно к этому не стремимся.

Проживающие на Западе религиозные реформаторы, по видимому, сегодня составляют большинство диссидентов. Особенно много среди них тех, кто сосредоточен на реформировании религии или, говоря точнее, на таком новом толковании священных текстов, которое позволило бы вытеснить джихадистов на периферию и открыть путь к демократии и плюрализму. Д р Тафик Хамид, известный также как Тарек Абдельхамид, – египетский доктор, некогда бывший радикальным исламистом (о чем он подробно пишет в своих работах). Он отверг радикализм и «захотел реформировать ислам на основе мирной интерпретации ключевых исламских текстов». Д р Хамид и я долго беседовали о долгосрочных стратегиях стимулирования реформ. «Это потребует времени, но нам необходимо начинать с разработки иного толкования религии, толкования, которое поощряло бы свободомыслие, либеральные воззрения и демократию», – сказал мне Хамид19.

Ахмад Субхи Мансур – другой известный мне египетский ученый, стремящийся к религиозной реформе. Выпускник каирского университета Аль Азхар, Мансур впоследствии был изгнан из профессоров за свои трактовки священных текстов. Он стал врагом ислама, провел два месяца в тюрьме. В 1993 г. Мансур основал организацию «Египетское просветительское общество». После того как была издана фетва, призывающая к его убийству, Мансур бежал в США. Теперь он руководит Международным центром исследований Корана20.

Д р Мухаммад Тапир уль Кадри, бывший пакистанский законодатель, ныне живущий в Великобритании, издал фетву против терроризма (документ занимает 600 страниц). Он основал «Минхадж уль Коран», общемировое движение за неполитический, терпимый ислам21. Шейх Абдул Хади Палацци, с которым я познакомился в 1990 х гг., – генеральный секретарь Итальянской мусульманской ассоциации. Он проповедует традиционные исламские взгляды, отдавая им предпочтение перед экстремизмом, и выступает за диалог между евреями и арабами22.

Светские ученые, живущие на Западе

Мы видим, что на Западе растет число светских ученых мусульман, разрабатывающих новые подходы к реформам в ответ на мировоззрение исламистов и джихадистов. Я встречаюсь и сотрудничаю с некоторыми представителями этого нового поколения ученых, в том числе с уроженкой Турции д ром Зейно Баран, недавно опубликовавшей книгу Other Muslims: Moderate and Secular («Другие мусульмане: умеренные и светские»)23. В этой книге она рассказывает о группе живущих на Западе мусульманских ученых, занимающихся различными аспектами борьбы за исламское возрождение и за сосуществование ислама со светской демократией и международными стандартами прав человека. В состав этой группы входит Басам Тиби.

Среди других выдающихся светских ученых мусульман – Асра Нумани, американец индийского происхождения, основавший организацию «Мусульмане за мир»24, и уроженец Ирака Канан Макийя, автор книг The Republic of Fear («Государство страха») и Cruelty and Silence («Жестокость и молчание»)25. Ведущим членом организации «Канадцы против террористов самоубийств» является живущий в Канаде политолог Салим Мансур26. Ученый Наср Абу Зайд был объявлен отступником, изгнан из Египта и нашел убежище в Нидерландах. Теперь он преподает гуманизм и ислам в университете г. Утрехт27.

Алмаз и в сточной канаве блестит
О вы, которые уверовали! Не творите молитвы, будучи пьяными, и ждите, пока не станете понимать то, что говорите.
Понравиться такому несносному человеку было бы просто наказанием.
Давайте секцию сверхчеловека устроим?Поклоняться будем, Мерседесу.
О вы, которые уверовали! Не творите молитвы, будучи пьяными, и ждите, пока не станете понимать то, что говорите.
Уверенность в себе помогает стать лучше, чем ты есть.
Солнце на небе не столь высокого мнения о себе, как свечка, зажженная в погребе.
Если работать по 14 часов в сутки, везение и удача не заставят себя ждать.
Мы должны ощущать, что нужны кому-то и что жизнь имеет смысл.
Воображение намного важнее знания.
Мастер находить оправдания редко бывает мастером в чем-нибудь еще.
Жизнь дается один раз, а удается еще реже.
Старайся жить, не покоряя новые вершины, а вставая после каждого пропущенного удара и не упуская истинную цель.
Мало просто просить Бога взглянуть на тебя, - надо ещё что-то делать...
Все мы в этой жизни хотим чувствовать себя особенными, Наоми, поэтому ты не дурочка, ты человек…

Существует категория реформаторов «прогрессистов». Такие люди не выступают против религии, но энергично критикуют внешнюю, внутреннюю и социально экономическую политику правящих элит и радикальных исламистов. В числе людей, считающихся «прогрессистами» (хотя сами они, возможно, пожелали бы обозначить свою деятельность иначе), следует назвать Аммара Абдельхамида, сирийского светского мусульманина, работы которого о сексуальности сирийской молодежи определенно противоречат тому традиционному отношению к проблемам пола, которое господствует в консервативной и подчиненной баасистам Сирии12. Абдельхамид – харизматичный молодой лидер, бывший исламистом до своего обращения в либерализм. Он выступает за ненасильственные методы преобразования культуры из авторитарной в демократическую. Такое преобразование должно начаться в Сирии.

Я неоднократно встречался с Абдельхамидом на конференциях и узнал от него обнадеживающие дополнительные сведения о существующих в сирийском обществе тенденциях к либерализации13.

Д р Шакер аль Набулси – иорданский публицист, проживающий в США. Он – один из наиболее убежденных сторонников отделения религии от государства, каких мне доводилось видеть на арабском телевидении. Аль Набулси – опытный ученый, статьи которого на сайтах Aafaq и Elaph (в особенности «Арабский прогрессист: остаются ли арабы рабами средневекового мышления?» и «Исламистская демократия?») иллюстрируют становление тенденции жителей стран региона к освобождению. «Я знаю, что глубоко внутри чувствует и думает наше общество. Под поверхностным догматизмом наш народ – такой же, как и все другие народы, стремящиеся к тем же гуманистическим целям. Когда речь заходит об этом, джихадистам с нами не справиться», – сказал мне аль Набулси после одного «круглого стола» на арабском телевидении.

Мунир аль Мавари – живущий в Вашингтоне йеменский журналист. В своих статьях Аль Мавари подчеркивает тот факт, что у арабов нет общего и единственного мировоззрения, и что господствующие элиты контролируют вызов радикального исламизма14. Родившийся в Бахрейне Омран Салман, упомянутый в одной из предшествующих глав, руководит Проектом арабских реформаторов. Салман активно выступает против исламистских проповедей15. Живущие в Канаде Тарек Фатах и Иршад Маджи – тяжеловесы либерально прогрессистского крыла мусульманских демократов. Я провел дискуссии с ними и извлек из этих дискуссий много нового.

Фатах – выходец из Пакистана, светский мусульманин, отстаивающий права гомосексуалистов и выступающий против законов шариата. В 2001 г. Фатах основал Канадский мусульманский конгресс16. Встречающая хороший прием в либеральных кругах Иршад Манджи родилась в Уганде. Ее отцом был египтянин, мать родом из индийского штата Гуджарат. В настоящее время Манджи живет в Канаде. Себя Манджи называет светской мусульманкой, лесбиянкой и феминистской. В Нью Йоркском университете она руководит проектом «Нравственная отвага». Наиболее известная книга Манджи – The Troublewith Islam Today («Беда современного ислама»)17.

Мона Элтахави – живущая в Нью Йорке египетская и американская журналистка и влиятельная прогрессистка. Она активно выступает в СМИ по проблемам мусульманских женщин, ее статьи часто появляются в западных либеральных изданиях18. Наконец, упомяну Эль Фарука Хики, живущего в Канаде уроженца Танзании, основателя группы поддержки мусульман гомосексуалистов «Салаам». Хики – соучредитель Канадского мусульманского конгресса.

Человек, который почувствовал ветер перемен, должен строить не щит от ветра, - а ветряную мельницу.
Не важно, что ты прочитал. Важно, что ты понял.
Все люди лопаются от зависти. Только одни про это говорят, а другие врут, что они не завистливые.
Жизнь - она полосатая - но только ты выбираешь цвета.
Я намерен реквизировать корабль, набрать людей на Тортуге, чтобы вершить разбой на потребу своей чёрной душе.
Надеяться на чудо надо. Но не вздумайте его дожидаться.
Ну любовь – это такое чувство, похожее на счастье, которое испытывают некоторые люди.
Все мы в этой жизни хотим чувствовать себя особенными, Наоми, поэтому ты не дурочка, ты человек…
Забавно, у нас добрые намерения, а поступки все равно совершаем дурные.
Все самое плохое в человеке начинается со лжи
Не важно, что ты прочитал. Важно, что ты понял.
Людям нужна какая-то цель, а чтобы иметь цель, им нужны враги. Легко вести за собой людей, когда им дана цель
Если ты хочешь управлять оркестром, - ты должен повернуться спиной к толпе
Забавно, у нас добрые намерения, а поступки все равно совершаем дурные.
Пойдём-ка, Лаврентий, в сральник вместе сходим.

Мир мусульманских демократов – богатая мозаика мысли, учений, идей, выдвигаемых людьми разного происхождения. Мы видим, что плавильный котел идей, становящихся заметными благодаря нарастающему потоку литературы, – это геном будущего Среднего Востока, который определит, восторжествует ли когда нибудь демократия в этом регионе. Лидерство в разработке концепций перемен принадлежит интеллектуалам и активистам разных воззрений. Это люди, с которыми я имел честь встречаться, которых мне посчастливилось знать, о которых я читал, слышал или видел. Они – выборка из более широкого круга отважных мужчин и женщин, как проживающих в странах Среднего Востока, так и находящихся в изгнании.

Бывшие мусульмане

Бывшие мусульмане выступают за фундаментальные религиозные реформы, считая их путем к политическим изменениям. Эти интеллектуалы порвали с теологией и полностью отвергают использование религии исламистами. Один из старейших представителей этого течения – Ибн Варрак, автор книги «Почему я не мусульманин», в которой описаны теологические и исторические аспекты проблемы, названной им «исламским империализмом». Я слышал выступление Ибн Варрака на конференции, состоявшейся в Вашингтоне в 1994 г., где он привел доводы в пользу формирования коалиции диссидентов. Аяан Хирси Али была энергичным, часто и откровенно выступавшим членом голландского парламента. На родине ей угрожали джихадисты, она вынуждена была эмигрировать и просить политического убежища в США.

Жизнь этой родившейся в Сомали женщины и ее мысли легли в основу популярной книги Infidel («Неверная»)9. Она написала сценарий и участвовала в озвучивании документального фильма Тео Ван Гога Suppression («Подавление»), посвященного отношению к женщинам в исламских обществах. Ту же смелость она проявила и в направленном президенту Обаме письме о положении женщин в исламском мире10. Вместе с ней я вел дискуссию в Нью Йорке в 2008 г., посвященную несбалансированному подходу ООН к защите жертв репрессий на Среднем Востоке. И, наконец, назову д ра Вафа Султан. Родившаяся в Сирии, она стала психиатром и ныне проживает в Лос Анджелесе, Калифорния. Султан, с которой я познакомился во Флориде, – светская мусульманка, считающая, что «ислам увяз в средневековье» и нуждается в коренном реформировании11. Самыми полемичными публичными появлениями Султан стали ее выступления на Аl Jazeera, где она полемизировала с радикальными священнослужителями.

Когда одна дверь счастья закрывается, открывается другая, но мы часто не замечаем её.
Вы жметесь к ближнему, и для этого у вас есть прекрасные слова. Но я говорю вам: ваша любовь к ближнему есть ваша дурная любовь к самим себе.
Жизнь сложна, порой она ставит человека перед лицом очень нелегкого выбора. Иногда приходится жертвовать собой, чтобы спасти того, кого любишь.
Устойчивость сложных натур объясняется их гибкостью.
Это снаружи я произвожу впечатление человека, довольного своей жизнью. Но внутри, под внешним лоском, правит отчаяние.
Воображение намного важнее знания.
Кто вам сказал, что вы должны чего-то добиться в жизни? - Оставьте это лучшим, а сам живете спокойно.
Каждый заслуживает шанс!
Ты выглядишь так, как я себя чувствую.
Полюбить человека — это понять его истинную красоту.
Как только человек лишается страха получить по морде, он сразу превращается в самого большого храбреца на планете.
Воистину, я хочу, чтобы ты был в ответе за грех против меня. Таково ведь наказание злодеям.
Некомпетентность - когда ты веришь что недостаток мастерства можно компенсировать, удвоив усилия.
Что ж оно будет, коли все грамотными станут?
У меня нет качеств и свойств. Про меня нечего сказать